Обрученная с Розой - Страница 100


К оглавлению

100

Анна смеялась, слушая его. Ей редко доводилось встречать такого жизнерадостного и счастливого человека. Его бьющая через край энергия проявлялась в каждом жесте, в каждой улыбке. Он говорил и смеялся так заразительно, что Анна невольно забыла о своей усталости и тревогах. Даже суровое чело Майсгрейва разгладилось, и он тоже улыбался, слушая Саймона Селдена.

А тот вдруг приподнялся на стременах и радостно воскликнул:

– Клянусь правой рукой, мы уже у цели! Взгляните, вон виднеется мой старый Эрингтон!

И кивком указал на зубчатые башни, синеющие между кудрявыми древесными кронами.

23
Замок счастья

Рассказанная рыцарем Саймоном история казалась Анне похожей на романтическую сказку, где любовь преодолевает все преграды и счастливые возлюбленные соединяются. Солнечный день, красноречие собеседника, взгляды Майсгрейва, которые Анна порой ловила на себе, – все это навевало ощущение праздника. Однако когда они въехали в лес, солнце скрылось и ветви зашумели под порывами ветра, пришлось возвращаться к действительности. Обоз неспешно продвигался по бугристой дороге, и повозки то и дело увязали в жидкой грязи. На одном из ухабов повозку, в которой лежал Оливер, так тряхнуло, что раненый не смог сдержать невольного крика. Анна тут же оказалась рядом.

– Потерпи еще немного, мой славный Оливер. Все будет хорошо. О тебе позаботятся добрые люди, и, даст Бог, все обойдется.

Юноша поднял на нее помутневшие глаза.

– Что обойдется? – облизнув пересохшие губы, спросил он, указывая на изувеченную руку с окровавленной повязкой. – Что обойдется? Теперь даже если я и не умру, то навсегда останусь никому не нужным жалким калекой и, увы, больше никогда не испытаю, как бьется сердце в предчувствии битвы, никогда не согрею ладонь о рукоять меча!

Сойдя с лошади, Анна села подле Оливера и вытерла выступивший на висках юноши пот.

– Не гневи Бога, Оливер. Ты остался жив, ты среди друзей. Я понимаю, какая боль терзает твое тело и рвет сердце. Но почему ты решил, что никогда не сможешь сражаться? Я помню, в войске моего отца был солдат, у которого правая рука была отрублена едва ли не по плечо, но, держа меч левой рукой, он бился не хуже прочих и иной раз творил настоящие чудеса. А на увечной руке у него был железный крюк, которым он ловко удерживал щит.

Оливер повернулся к девушке:

– А как был устроен этот крюк?

Анна улыбнулась. Для этого юноши не было ничего желаннее битвы. Она вспомнила, как не раз слышала от Майсгрейва, что искусство владеть мечом у Оливера от Бога и, несмотря на молодость, он может справиться с куда более опытным противником. Анна постаралась хоть как-то подбодрить и успокоить юношу, придумав этого никогда не существовавшего однорукого воина.

Между тем дорога вышла из леса, и Анна невольно испытала разочарование при виде родового гнезда Саймона Селдена. Замок Эрингтон вовсе не походил на замок из легенды, где в довольстве и мире обитают счастливые влюбленные. Это было приземистое неуклюжее строение, потемневшее от времени, с зарешеченными окнами, узкими бойницами, с покрытыми мхом и лишайниками стенами. По углам усадьбы возвышались тяжелые круглые башни с выщербленными зубцами, связанные крепостной стеной, замечательной скорее своей древностью, нежели мощью. Все строение окружал ров с темной зацветшей водой, в которой плавали утки и гуси. И хотя из ворот пастух гнал стадо овец, а на ближней лужайке женщины отбеливали холсты, во всем ощущались упадок и бедность. Глядя вокруг, Анна даже усомнилась, так ли уж была права Джудит Ховард, променяв роскошную и блестящую жизнь супруги вельможи на прозябание в глуши и бедности.

Прогрохотав по подъемному мосту, они въехали в неуклюжие саксонские ворота. Анна огляделась. Узкий двор окружали высокие стены, на которых дожди оставили темные потеки и пятна. Прямо перед ней находилась двухэтажная башня, такая древняя, что кое-где камни кладки вывалились, и выбоины были замазаны глиной и торфом. Двор был немощеный, и, соскочив с седла, Анна тотчас увязла в жидком месиве. Вокруг суетились слуги, принимая лошадей и разгружая повозки. Под ногами людей и лошадей с кудахтаньем метались куры, доносилось жалобное блеяние овец, собачий лай. Анна увидела, как сэр Саймон, ловко спрыгнув с коня, стремительно пересек двор и, сбросив плащ на руки подбежавшему слуге, стал торопливо подниматься по деревянной лестнице на крытую галерею, где показалась женщина с ребенком на руках.

И здесь Анну ждало еще одно разочарование. Слушая рыцаря, девушка представляла себе его возлюбленную легкой и прекрасной, подобной утонченным образам церковных витражей с их тонкими запястьями и золотыми кудрями. Сейчас же перед ними предстала маленькая розовощекая поселянка с огромным животом. И хотя в движениях женщины сквозила благородная грация, руки ее огрубели от работы, а наряд из домотканого сукна явно не подобал дочери графа.

«Стоило ли идти наперекор воле родителей, нести проклятие отца и столько претерпеть, чтобы осесть в глуши, стать хозяйкой неуютного замка и женой мелкопоместного рыцаря?» – думала Анна.

Сэр Саймон благоговейно опустился на колено и поцеловал супруге руку, а затем вскочил и обнял ее у всех на глазах. Потом он принял у жены ребенка, поднял его и закружил. Крохотная девочка, которой было не больше года, расплакалась, и рыцарь, сам испугавшись не меньше малютки, прижал ее к себе и нежно вытер тыльной стороной ладони легкие детские слезы. Но ребенок тянулся к матери и успокоился, лишь когда Джудит вновь взяла его к себе. Откуда-то появились сразу несколько дочерей рыцаря. Одна с разбегу прыгнула ему на руки, две другие, повиснув на нем, стали целовать отца. Еще две девочки-близняшки в высоких остроконечных колпачках толкались тут же, требуя своей доли внимания, а служанка вынесла еще одну малютку, которая радостно засмеялась, когда отец взял и ее.

100