Обрученная с Розой - Страница 18


К оглавлению

18

Но вскоре все изменилось. Удача вернулась к Ланкастерам, и Филип Майсгрейв вынужден был удалиться в свои северные владения. В замок возвратился сэр Джон, и все пошло по-старому. А у нее родился второй сын.

Война Роз все продолжалась. В это неспокойное время люди утешали себя, приговаривая: «Все переменится», и все действительно необратимо менялось. Лорд Джон Грэй Гроуби вновь отправился воевать, но на этот раз ненадолго. Ибо фортуна с пренебрежением отвернулась от партии Алой Розы, к власти пришел Эдуард Йорк, и началось то жуткое время, когда на дом Грэев посыпались всяческие невзгоды.

Лорд, жестоко изрубленный в одной из стычек, был доставлен в замок на носилках и теперь медленно умирал от ран, а леди Элизабет с двумя малышами на руках встречала у ворот все новых и новых посланцев короля, которые каждый раз конфисковывали что-нибудь из имущества или земель ее мужа в пользу казны либо подручных Эдуарда.

В это время, словно добрый гений, вновь появился Филип. Теперь он ничем не мог помочь семье Элизабет, ибо сам не получил никаких привилегий за службу Йоркам, но само его присутствие, сияющий любовью взгляд, его бережное отношение к ней ограждали Элизабет от бездны отчаяния.

После двухмесячных мучений лорд Джон скончался. Элизабет уронила несколько слез над его могилой и скоро успокоилась. И, хотя она чувствовала себя чудовищной грешницей, ощущение освобождения, испытанное ею после похорон мужа, было неописуемо. Теперь ничто не могло разлучить ее с Филипом Майсгрейвом, и они решили, что, как только минет срок ее траура, они соединят свои судьбы.

Элизабет казалось, что она ничем не заслужила подобного счастья и достаточно дуновения, чтобы все это развеялось, словно чарующий сон. Только когда рядом оказывался Филип, ее страхи исчезали сами собой. Но Филип часто и подолгу отсутствовал: на границе с Шотландией все еще шла война.

Оставаясь в одиночестве, она вновь томилась предчувствием беды. Подступала, хватала за горло нищета: владения лорда Грэя были почти полностью опустошены. И тогда Элизабет решила, что ей следует обратиться с мольбой о прощении к королю…

…Когда жизнь снова свела их с Филипом, они были уже чужими. Гордая, хмелеющая от сознания собственного величия королева – и ее молчаливый вассал с потухшими глазами и печальной улыбкой.

О, как она была жестока с ним! Господи, да она просто не сознавала меры своей жестокости! Ее надменный кивок при встрече или небрежно брошенное слово…

Когда Филип бывал во дворце, она особенно стремилась показать свою привязанность к Эдуарду, была подчеркнуто ласкова. Но ведь она знала, что их чувство еще не угасло и Филип молчаливо сносит все. Почему же его страдания доставляли ей странное удовольствие? Почему, когда он испросил позволения отбыть в свой родовой замок, она сделала все, чтобы Эдуард удержал его при дворе? А что за дикая мысль просватать за него Меган Перси? Господь Всемогущий!..

Тогда она считала, что поступает благородно. И только сейчас поняла, что его безучастное спокойствие приводило ее в неистовство. Она ждала бури, ведь Филип, казалось, должен был презирать ее. Где же тот прославленный Бурый Орел, которого она видела когда-то в замке своего отца, а позднее в поместье лорда Грэя? Но Филип оставался неизменно покорен и нелюдим… Ее любовь… Ее навсегда утерянная любовь…

Королева поднялась. Поленья в камине прогорели, стало прохладно. Кутаясь в меховую накидку, Элизабет прошлась по залу и, кликнув слуг, велела подбросить дров, затем подошла к высокому стрельчатому окну и долго вглядывалась в затянутый мглой вечерний город. Шпили башен и ряды крутых крыш Йорка выглядели размытыми и зыбкими сквозь пелену дождя. Одинокий колокол звал к вечерне.

Ей показалось, что Королевский совет сегодня чрезмерно затянулся. Словно отвечая ее мыслям, с улицы донесся шум, о плиты двора зацокали подковы. Королева немедленно распорядилась о вечерней трапезе, подумав, впрочем, что вряд ли Эдуард расположен ужинать. Если совет так затянулся, значит, снова какая-нибудь напасть, а в таких случаях король неизменно терял аппетит.

Эдуард капризен и избалован, а вокруг полным-полно недругов и злопыхателей. Едва ли не с первого дня их брака Элизабет решила стать королю идеальной супругой, дабы не упустить того, чего достигла. Всегда ровная, нежная, терпеливая, она должна любой ценой поддерживать в ветреном Эдуарде уверенность, что он не ошибся в выборе. Что ж, королева есть королева, и кому какое дело до того, что спрятано у нее в глубине сердца…

3
Братья

Эдуард вошел стремительно. За ним спешили слуги, но он отослал их грубым окриком. Молча обогнув кресло, где сидела королева, он остановился перед камином, замер, глядя на огонь.

Элизабет видела, что король измотан и раздражен, и ждала, пока он успокоится. Воцарилась тишина, прерываемая лишь гудением огня да завыванием ветра в трубе.

– Все идет хуже некуда, Элизабет, – сдавленным голосом сказал наконец король и устало потер лицо ладонями.

– На все воля Божья, – тихо ответила королева.

– Воистину. Но если еще полгода назад я считал, что трон наш прочен как никогда, то сегодня судьба отвернулась от меня и мы можем потерять и власть, и королевство, и саму жизнь.

Он выглядел изможденным. Элизабет подошла и ласково коснулась отливающих медью волос мужа.

– Не преувеличиваешь ли ты, мой дражайший?

– Нет, Элизабет, нет! Клянусь обедней, я в отчаянии. Подумать только! Казна пуста, люди ропщут, в стране голод, грабежи… Мои подданные сомневаются во мне, считая, что я своей мягкостью довел королевство до подобного положения. Некоторые области, почти целые графства выходят из повиновения, и там только и разговоров, что я узурпатор, а не законный король. Кент, Уорвикшир, Пемброк, Оксфордшир!.. По сути это лены Ланкастеров, и я ничего не могу поделать с ними. Святые угодники! А ведь еще не так давно я чувствовал себя хозяином своего королевства! Кое-кто из лордов и мой брат Глостер настаивают на военных экспедициях внутрь страны, чтобы покарать ослушников, но как я могу развязать войну сейчас, когда распря Роз наконец приутихла? Как я могу пойти на это, когда опасность ежеминутно грозит извне? Пришли вести, что Уорвик при посредничестве короля Луи собрал во Франции крупные силы сторонников Ланкастеров, вербует наемников. А тут еще наш сосед, коварная Шотландия, только и ждет, когда Ланкастер и Йорк вновь схлестнутся, чтобы обрушиться на нас с севера. О Господи, помяни царя Давида и всю его кротость!

18