Обрученная с Розой - Страница 91


К оглавлению

91

Однако сзади их подгонял Монтегю:

– Если хоть один из вас ослушается, он не увидит восхода солнца. Хватайте же ее! Помните, что она несовершеннолетняя и власть принадлежит мне!

Впрочем, когда оторопевшие ратники кинулись вперед, было уже поздно. И хотя мост еще не коснулся противоположной стороны рва, беглецы, пришпорив коней, пронеслись по нему и совершили головокружительный скачок во тьме.

21
Арденнский лес

Они не заметили, когда кончился дождь. Нахлестывая коней, они скакали через погруженное во мрак пространство, стремясь оказаться как можно дальше от замка. И хотя перед побегом Анна с Деббичем основательно изрезали всю конскую упряжь, это не означало, что в замке не найти ни уздечек, ни седел. А Монтегю сейчас в таком состоянии, что готов хоть пеший броситься в погоню. Анна оглянулась через плечо и подъехала к Майсгрейву.

– Как сэр Хьюго?

– Без сознания. Потерял много крови. Надо перевязать.

Анна вздохнула.

– Нам бы только добраться до леса!

За все время они сделали лишь одну остановку, чтобы поудобнее устроить Деббича, и теперь он сидел позади Майсгрейва. Голова сэра Хьюго безжизненно свешивалась на плечо рыцаря.

Анна скакала впереди, указывая дорогу. Порой она оглядывалась на свой маленький отряд. Воины были без доспехов, и от отсыревшей одежды валил пар, кожаные подкольчужницы издавали резкий запах. Они проехали небольшое селение, откуда им вслед понесся собачий лай. Переправившись через Эйвон, отряд двинулся в сторону древнего Арденнского леса и замедлил ход, лишь когда оказался под его густыми кронами.

В лесу было тихо. Между деревьев стелился густой молочно-белесый туман. Проехав немного по едва заметной тропе, Анна достигла небольшой поляны. Из пелены тумана выступил огромный старый дуб с могучим, расщепленным вверху стволом. Остановившись у его подножия, Анна соскочила с седла и достала из дупла кожаную сумку.

– Здесь кое-что в дорогу, – торопливо объяснила она. – Уложите сэра Хьюго, я перевяжу его.

Она опустилась на колени перед раненым. Филип расшнуровал его куртку, а Гарри посветил им зажженной валежиной, сырой и сильно дымившей.

При первом же взгляде на открывшуюся рану Майсгрейв понял, что она смертельна. Небольшое трехгранное отверстие было у самого сердца, к тому же явно задето легкое, и при каждом свистящем вдохе из раны темной струйкой стекала кровь. Вся одежда на груди Деббича уже была пропитана ею.

Анна торопливо рвала полотно на бинты. Майсгрейв коснулся ее плеча.

– Не стоит, миледи. Ничто уже не поможет.

Рука Анны замерла, глаза расширились. Закрыв ладонями лицо, она расплакалась.

– Это я его убила! О Пречистая Дева, я убила единственного человека, который, не убоявшись гнева Монтегю, оказал нам помощь! Где были мои глаза?! Ведь если бы не он… Я бы ничего, ничего не смогла сделать для вас в одиночку. За мной все время следили… О, какая рана, какая страшная, глубокая рана! Откуда в моих руках взялось столько силы, чтобы так вонзить кинжал?..

Она зарыдала еще сильнее. Неожиданно раздался слабый голос раненого:

– Видно, такова воля Божья!

Все невольно замерли. Хьюго Деббич открыл глаза.

– Это не вы, миледи, это сам Господь направлял в тот миг вашу руку, чтобы покарать предателя.

Анна перестала плакать, лишь слабо всхлипнула:

– Что вы говорите, сэр?

Хьюго Деббич не мигая смотрел на нее.

– Вы лучшая из дома Невилей, миледи. Вы сама доброта, великодушие и благородство. Вы смелы и прекрасны. Для меня великая честь, миледи, что в путь вы взяли имя Деббича. Может, это и к лучшему, что мне довелось пасть от вашей руки, так и не совершив того, что я замыслил.

– Вы бредите, сэр… – прошептала Анна и, словно ища поддержки, взглянула на Майсгрейва.

Лицо рыцаря было суровым. Он склонился над раненым.

– Ваши слова не совсем ясны, сэр.

Деббич, прикрыв глаза, заговорил:

– Я издавна верно служил графу Уорвику, почитая за честь состоять в его свите. Он называл меня своим верным псом, однако и пес может укусить, если причинить ему боль. Так вышло и со мной… Во Франции, куда я последовал за своим господином, я встретил женщину, которую полюбил… Ее звали Аманда ла Тарм, вдова виноторговца из Анжера, красивая и добродетельная. Я полюбил ее и сообщил графу, что намерен вступить с ней в брак. Уорвик вначале благосклонно отнесся к моему намерению и даже пожелал взглянуть на предмет моего обожания. Я счел это величайшей честью и поспешил представить графу невесту. Разве мог я подумать, что граф будет так очарован красотой госпожи Аманды! Я слишком поздно очнулся. Аманда ла Тарм все еще считалась моей невестой, а в кабаках и тавернах уже распевали песенки о храбром английском графе, покорившем сердце прекрасной анжуйской торговки, и о женихе-рогоносце, который готов повести под венец красавицу даже из чужой постели.

Когда все открылось, я пришел в ярость и, желая отомстить, при всех оскорбил графа. А он лишь улыбнулся! О, как хорошо я запомнил эту уничижительную улыбку! Он смеялся мне в лицо, а затем заявил, что я должен быть благодарен, ведь он открыл мне глаза на то, с какой легкомысленной распутницей я собирался связать свою жизнь. Но я-то любил ее! И тогда я обвинил в распутстве его самого, на что он сказал следующее: «Сделайте милость, Деббич, убирайтесь!» Я думал унизить его, оскорбляя при всех, а оскорбленным и осмеянным оказался сам. Мало того, я стал посмешищем, и мой господин выгнал меня.

Я вернулся в Англию, горя жаждой мщения, и решил поступить на службу к Йоркам. Вот тогда-то меня призвал к себе горбатый Ричард Глостер, предложив стать его шпионом в Уорвик-Кастле. Я хотел было отказаться, утверждая, что я всего лишь простой солдат, но он купил меня, назвав такую сумму, которой я не мог не соблазниться. А в Уорвик-Кастле я был вне подозрений, ибо все доверяли мне, зная мою прежнюю преданность графу… Но потом появились вы, миледи…

91